Разбитое безразличие

Мне было бесконечно жаль её.
Сгорбленная спина, темные круги под глазами, тусклые растянутые свитера, короткие темные волосы, и вечно недовольное лицо. Думаете, описываю ворчливую старуху? Ошибаетесь. Арине всего лишь тридцать семь лет. 
У всех есть свои печали и переживания, но при взгляде на Арину кажется, что несет она на своих плечах всю тяжесть этого мира. Каждое движение, ответ на вопрос, и походка, исполнены так, словно вам сделали одолжение всей жизни. 
Мне очень жаль Арину. Она забыла как летать. Просто разучилась радоваться. Жизнь потеряла смысл, и вращается по кругу работа-дом-работа-дом.
Казалось бы, все у Арины есть. Все, что называют ‘благосостоянием жизни’ . Глаза не сияют. Уже давно.
***
Арина очень нервничает. Она вообще много нервничает, но именно сегодня, когда она не успевает по срокам, что-то вдруг понадобилось этому молодому стажеру, который терпеливо стоит, и ждет в стороне. Голосом тихим, но раздраженным Арина отмахивается от него тем, что “это не её проблема, не её отдел”, говорит она не отводя взгляд от монитора. 

Арина едет домой, поочередно ругая водителей и пробки на дорогах. Дома, её не ждет горячий ужин и тихий вечер в кругу семьи, она сама должна готовить этот ужин, после того как заберет сына с футбола. 
Что же касается вечера, Арина знает, что сама испортила добрые отношения с мужем. Знает, но ничего не делает. 
С такими мыслями Арина останавливается у русского магазина, чтобы купить упаковку замороженных пельменей. Она уже давно махнула рукой на свою фигуру, и на то, чем питается она и её семья. Арине всё все равно. 
***
Этой ночью Арина проснулась в холодном поту. Эй приснилось безразличие. Ей приснилась её жизнь, такой, как если бы она смотрела кино, и уже в самом начале, хотелось закричать в лицо главной героине: “Глупая! Опомнись! Нельзя же быть такой равнодушной к собственному счастью!”
Арина села на край кровати, пытаясь унять выскакивающее из груди сердце и решила дальше не спать. Забрезжил рассвет.
Она спустилась в кухню, чтобы выпить воды, но пока наливала жидкость из графина, стакан выскользнул из руки, и разбился о кафельный пол. 
Этот звон бьющегося стакана, все нарастал и нарастал в её голове. Bдруг не выдержав напряжение, Арина расплакалась. 
Она рыдала навзрыд, как обиженный ребенок. Рыдала навзрыд, выплакивая все слезы, что скопились в её сердце за последние десять лет. 
В тот момент, был только звон разбитого стакана, а может быть, это был звон разбитой стены безразличия, повисший в воздухе; первые лучи рассвета, и женщина, с распрямленной спиной, и просветлевшим взглядом, сидевшая на кухонном полу над осколками.