Рождественское чудо Клэр: Глава 3

Рождественское чудо Клэр: Глава 3

Третья глава рассказа, (с которой я бессовестно запоздала), в которой пропадает старый художник, Клэр отправляется его искать, и находит письмо. 

Read More

Рождественское чудо Клэр: Глава 1

Рождественское чудо Клэр: Глава 1

Первая глава, казалось бы, самой обычной и жизненной истории, в которой, как оказалось есть место чуду. Впрочем, как и в любой другой жизни...

Read More

У устья.

А, буквы, тоже бывают добрые, и не очень. Вот, из самых добрых букв, щедро приправленных чудом, и пишутся истории, как эта.

***

Даша сняла шляпу, вытерла ладонью взмокший лоб, и стала пробираться через кусты, к реке. 

"Где - то здесь," бормотала она. 

"Где - то там," в ответ перекатом, волны. 

Где - то там, у устья реки, должно было быть что то, без чего дальнейшая жизнь просто не имела бы смысла. 

"Джек!" Окликнула она, подросшего щенка лабрадора. 

Джек... Ну, что за имя ты выбрала собаке? Мысли, роем жужжащих ос, вились над светлой шевелюрой. 

"Хватит, за всё себя винить, родная," шелестели листья, отгоняя надоедливых ос. 

Пес, с восторгом засунул коричневый нос в барсучью нору, и принялся усиленно вызывать обитателей на дуэль, игру... Да, кто его там разберёт? 

"Джек!!!"

Даша поднялась с травы, убрала блокнот в рюкзак. Щенок заворчал, но послушал, и милосердие в тот день явилось барсукам. 

"Мы, примерно здесь," ткнула она пальцем в карту. Джек, для убедительности ткнул туда же мокрым носом, испачканным землей. Пейзаж, за кустами, открывался превосходный. Солнце, садилось за холмы на противоположном берегу реки, игра лучей, на воде представляла собой некое подобие входа, в страну чудес. Стоял тёплый июльский вечер, такой, в который радуешься жизни без причины. 

Даша подняла глаза к небу, окрашенному во всевозможные оттенки розового, и лилового цветов. 

"Не суди меня строго, дружище." Собачью шею, крепко обняли две худые загорелые руки. Мечты родились вперед, а затем, и она следом. 

И, куда тебя эти мечты привели? Осы вернулись. 

Оставила ему записку: "У устья" и, сбежала. А зачем? На этот раз, даже листья молчали. Проверить хотела, пожалуй. Или потому что, никогда не доводила дело до победного, а разворачивалась в противоположную сторону, на самом финише. 

"Вы, просто трус, товарищ Даша!" Вслух. 

Осы, радостно закивали: У тебя завтра свадьба. Жужжание мыслей не прекращалось. На глаза, навернулись бусины кристальных слёз. "Если я увижу его у устья, значит, он - тот, а если нет, мне не нужен этот путь без души, и сердца," обращаясь то ли к собаке, то ли к небу, то ли к самой себе. 

"Он прийдет," снова, зашелестели листья. "Обязательно, слышишь?"

Дорога, пошла в гору. Солнце почти село, и стали зажигаться первые звёзды. Ловко, перепрыгивая с камня на камень, Даша вспомнила; с такого же холма неслась их машина, к неминуемому, как ей казалось, исходу.

Во всём ты виновата! Осы, уже начали строить гнездо на её голове. Разве что, можно было снять шляпу, и стряхнуть их. 

"Виновата... Лето, поганое, получилось. Хотела угодить всем, а в итоге здесь, на краю света." 

Несколько дней, она мучила его тишиной, не давая ясного ответа про замужество. Бродила по городу, скупала туфли, и объедалась мороженым. Только за день, до её тщательно спланированного побега, он психанул, как только может психануть уставший мужчина, и потребовал ответ. Она, психанула в два раза сильнее, как это умеет только женщина, заставила его почувствовать себя виноватым, и сбежала. 

Погруженная на дно воспоминаний, Даша запнулась от неожиданности, когда Джек поднял лай. На вершине холма, окутанный в розовые, тёплые одеяла облаков, виднелся силуэт. Силуэт, который она бы узнала из миллионов. Стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на реку. 

"Пришёл..."

Осам, нечего было возразить. 

Даша, прижалась губами к его плечу. Пусть, она и вольная сердцем, но есть тот, кому это сердце наконец то, принадлежит.

 

Двадцать лет, на “Французской Ривьере”

Французская Ривьера. Июль 20..

Невидимый художник судеб человеческих, имеет прекрасное чувство юмора, временами сталкивая нос к носу тени прошлого тебя, и прошлой меня. Но, это лишь тени, а позади них, настоящая я, и настоящий ты, смотрим друг другу в глаза, как двадцать лет назад.

- Марина!

Главное, не оборачивайся. Ускорь шаг. 

- Подожди! Вот ведь встреча! 

- Прости, не заметила… 

- Что ты тут делаешь?

- Путешествую. 

- Одна? А, я нет. Жена заболела, и доктор рекомендовал сменить климат. Да и она всегда мечтала проехать через юг Франции. Впрочем, как и ты. Как жизнь? 

- В порядке. 

Улицы внезапно наполнились звуками. Воздух заслонили запахи, с моря. Почему она раньше не замечала, как пахнет море? Море, пахнет прошлым. Сколько людей топили в нём слезы? Сколько людей бросали в пучину свои мечты? Море… Как много оно способно вынести, людских разочарований?   

Где - то зазвучал уличный оркестр. Скрипки, плакали. Память, извлекала на свет забытые и запечатанные на семь замков факты. Просто, голые факты прошлого.

- Пройдёмся? Познакомлю тебя с женой. Мы снимаем виллу, недалеко, у моря. 

Не знала как отказать, стала искать, как перевести разговор.

- А, в главной комнате, там пожалуй, рояль. Белый. Прямо в центре. Верно?

- Вопросом на вопрос? Ты, всё та же. Ну так?

- Ладно, посмотрим на твой рояль.   

К горлу подобрался ком. Размером с картофель, не меньше. Он бы, хоть прическу сменил. 

Всё та же, слегка нескладная фигура, видимо из за высокого роста. Он шёл расслабленным шагом, засунув руки в карманы. Изредка, заглядывая в лицо спутнице. 

Знаю, хорошо выгляжу. А, он умел отмечать детали. Иногда, это уж слишком раздражало. Иногда, он был невыносим, как и тогда, перед выпускным, когда подарил ей именно то платье, о котором она мечтала. 

- Ну, а ты расскажи, как устроилась, где, и…с кем?

Я, пожала плечами.

- Ничего интересного. Живу, в центре Питера. Пишу картины, для маленькой галлереи, и вот, тут…Приехала за вдохновением.

Он рассмеялся.

- Ты неугомонная, как и двадцать лет назад. Всегда убегаешь куда - то, пытаешь что - то создать. 

На лице, проскользнула подростковая хитрая улыбка.

- А, помнишь, тот мост? Или, скамейку, где ты лежала вниз головой, пытаясь понять облака, что бы сделать лучшую аппликацию. Это был 2ой класс.

Мы рассмеялись.  Следующие пару минут, мы вспоминали наши детские приключения. 

- Ты был не лучше. - Я, невольно задела его плечо. - Вечно, таскал мои краски, и мыл кисточки… 

- Просто, всегда хотел был поближе к тебе.

Неловкая пауза.

- Идем смотреть дом?

Он, улыбнулся как ни в чем не бывало, и распахнул тяжелые двери. 

В просторном холле, пахло розами. Высокие потолки, с хрустальными люстрами, придавали комнате волшебный вид. Разумеется, в центре - рояль. Цвета, слоновой кости. Он, часто говорил о доме, наполненном музыкой, детях, и, как много он добьётся, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Он, говорил. А, меня звал ветер, с моря. Ветер перемен, приключений, и странствий. В тайне, я знала - он прав. Но, не особо жаловала семейных романтиков, на тот момент. Раздражало, да. Только теперь, она, тут хозяйка. 

- Мне, нравится это место. 

Всё было, как в мечтах. Наших мечтах. 

- Помню, ты всегда хотела жить в таком.

Я, отвернулась. Сколько еще вещей, он помнит обо мне? Не думаю, что я бы перенесла знакомство с его женой, поэтому когда горничная спустилась вниз, и сообщила, что мадам плохо себя чувствует, и не в состоянии принимать гостей, я облегченно вздохнула, в сердцах.

- Подожди пару минут, я провожу тебя.

Он, быстрым шагом направился вверх, и скрылся из виду. Я, подошла к большому камину, и стала разглядывать фото, в красивых рамках. Свадьба. Дети. Отдых с детьми. Я, перевела взгляд на последнее фото, и почувствовала, как перехватило дыхание. Один взгляд, на фотографию с выпускного, и волна окатила с ног до головы. Мы стояли рядом, и смеялись. Эта, была моя любимая, потому что на ней мы были настоящими. Я, почувствовала, как слезы подступили к горлу.

Немой вопрос, повис в воздухе. Быстро, выбежала из дома, смахивая слезы. 

- Марина, подожди! 

Oн догнал меня, и схватив за руку, повернул к себе.

- Что случилось?

Я отвернулась, 

- Все в порядке.

 Bидимо, у Творца, свои сценарии на наши жизни.

- Ты счастлив, и это, самое главное. Я тоже…счастлива. Я ведь, всегда мечтала об этом. Рисовать. Путешествовать. 

Создавалось впечатление, что я просто, в очередной раз внушала это себе. Так же, как все эти годы, глядя на ту же фотографию, что подарила мне воспоминания, пару минут назад.

- Спасибо за встречу, передавай жене привет.

- Тебе спасибо.

Oн, улыбнулся, и, слегка обнял меня.

- Может быть, еще увидимся. Может быть…где - то в Париже.

Я промолчала. Лишь, пыталась запомнить этот момент. Эту улыбку.

- Пока.

Pазвернулась, и пошла прочь, сдерживая слезы. И, лишь Тот, кто пишет истории наших судеб, видел, как он долго смотрел мне вслед. Так же, как двадцать лет назад, когда  я оказалась достаточно глупой и своенравной, что бы предпочти иллюзии, настоящей любви. 

***

Вот, оно. То самое море, что хранит секреты, воспоминания и судьбы. Судьбы, разбитых, но смиренных сердец. Судьбы, надломленных, но храбрых душ. Она, стояла на песке, и провожала последние лучи солнца, тонущего в море.

“Ты знаешь, я всегда любила, и буду, любить его. Просто…храни его.”

Он, стоял на мосту, и смотрел, как ночь надвигается на город.

“Ты знаешь, я всегда любил её, никогда не прощу себе слабости. Просто…храни её.”  

Совместно с Ольгой Шендрик  uptothehorizon.com

 

"Район Красивых Домов"

В компании освободилась вакансия ассистента по маркетингу, поэтому я нисколько не удивилась, когда менеджер департамента Т. подошла, и спросила, если кто-то из моих одноклассников, школы дизайна, еще ищет работу. 
“Лина Ригоз”, про себя подумала я, а вслух сказала, что непременно дам знать двум подходящим кандидатурам. 
“Через шесть месяцев, ты сможешь получить бонус за новых сотрудников, которых приведешь в компанию…” Hа меня все еще смотрели маленькие глазки,  c пухлого лица менеджера, департамента Т. 
Я кивнула, и снова подумала про Лину. Знала, что ей нужна работа, и это всё, что имело значение в данной ситуации. 
***
Лина глубоко вздохнула, шумно втягивая в себя воздух. 
“Мисс Ригоз! Мисс Ригоз! Вы меня слышите?” 
Голос в трубке не смолкал, “Ваш сын, не может дальше оставаться в больнице. Мисс! Вы не заплатили последние счета.” 
Линa опять вздохнула, “Я все оплачу.”
Она закончила разговор, и бессильно упёрлась лбом в руль машины. 
“Господь…”, тихий вздох из груди. 
Две работы, и все равно, она еле сводит концы с концами. Лине, нужно закончить пару проектов, чтобы наконец то получить диплом. У младшего сына обострилась астма. И, очередной парень ведет себя как поддонок. Лина устала.
Снова звонит телефон, и Лина вдруг начинает смеяться, “Ну вот она, работа. Нужно только отправить резюме, бывшей однокласснице.”
*** 
Лин замирает у входа, модного дома N. Тихо шепчет молитву на испанском, настраивается на нужный лад, и открывает дверь.
"Мы рады предложить вам работу.”
Лина не скрывая восторгов, мчится в больницу оплатить счета, и увидеть сына. “Постоянная работа!”
Единственное, смущает непреодолимое, гнетущее чувство о том, что Лина, персона непостоянная, и в её жизни происходит достаточно событий, которые могут помешать полной отдаче работе. Она отгоняет эти мысли, и проезжает на красный свет.
***
Настоящая красавица. В свои тридцать девять, Лина выглядит на двадцать пять. Каштановые волосы, смуглая кожа и карие глаза выдают испанские корни. Линa знает, как преподнести себя, и не боится высказать своё мнение. Она гордится своими сыновьями, и независимо справляется со всеми проблемами сама. 
Но, за этой сильной и прекрасной женщиной, мало кто заметит все ещё напуганную десятилетнюю девочку, с грязным лицом и спутанными волосами. 
***
1987. Лина зажала уши руками, чтобы не слышать визгливый голос матери, кричащей на мужа. Мама, никогда не понимала Лину. Другое дело, отец.
Если он не был пьян, он брал её с собой на прогулки в парк, или в “Район Красивых Домов” (как называла его маленькая Лина), говорил что однажды, она будет жить в одном из этих домов, если будет хорошeй девочкой.
И, Лина старалась. Она старалась изо всех сил. 
А, потом возвращался домой старший брат, иногда он приносил Лине конфеты. 
Мать, переставала кричать, и старалась привлечь его внимание, не замечая в слепой любви и гордости, стеклянный взгляд наркомана. 
***
Опять, все навалилось в один момент. 
Лина не появляется в офисе уже пятый день. Переезд. У сына, этим утром опять, обострилась астма. Казалось, это никогда не закончится.
Перед самой Пасхой, Лина узнает, что она совершенно не подходящий человек, для дома моды N. 
“Вы мне тоже не подходите!”, думает Лина. Cобирает вещи, и уходит. 
У неё есть две временные работы. Два чудесных сына. Она справится. Она будет хорошей девочкой. Не мог ведь отец солгать о том, что однажды, она будет счастлива. Будет жить в “Районе Красивых Домов”. 
Не может жизнь закoнчиться на работе, возрасте, неоплаченных счетах. 
***
Лина берёт телефон. Нужно, поздравить Мари с Пасхой, и извиниться за неоправданные рекомендации… 

Лара Лове, или, Портрет по буквам

С гламурной точки зрения, в ней ничего такого не было. Совсем. Без преувеличения. 
С точки зрения художника, или писателя, она бы заинтересовала их как личность. Несомненно. 
Вздернутый носик, светло голубые глаза, короткие волосы, без намека на укладочные средства на них. Но, те моменты, когда солнечные лучи, играя, падали на эти волосы, те моменты, и привлекли бы художника. 
***
В дождливое майское утро, она носила тоже самое пальто, что и в ноябре, после первого снега. “Только комфорт!” насупившись, говорили её кроссовки и сумка. Но, строевой шаг, гордо поднятая голова, и прямая осанка, делали её прототипом тех девушек, которым наплевать на мнение окружающих, которые, несмотря на работу в доме моды считают, что они совершенно не подвержены влиянию трендов и брендов.  
В то майское утро, она вязала в автобусе. Просто сидела, и что-то сосредоточенно вязала на спицах. Тонкие пальцы скользили, пересчитывая петли.  Несмотря, на несколько нелепое занятие для езды в автобусе, и невыразительный наряд, сама девушка выглядела довольно изящно. Однако, при взгляде на неё, складывалось впечатление, что она всеми силами старается это скрыть. 
***
Лара совсем недавно закончила университет. И, поскольку девушка она серьезная, намерения и планы на жизнь у неё, также самые серьезные. 
Она родилась, и выросла в небольшом городе М. на западе Канады, в семье строгих нравов, где маленькой Ларе отец говорил не раз: “Честность Лара, и упорный труд, это то, что обеспечит тебя нужным достатком, и стабильностью в будущем.” 
Вот, на таких убеждениях и выросла Лара Лове, девушка, с добрыми, как у котёнка глазами. 
До недавнего момента, она ни раз не усомнилась в том, что отец всегда прав. До недавнего момента, пока она не сказала отцу, что желает учится на модельера. 
Он был в ярости. А, Лара, понимая, что там за пределами фермы и городом М. есть огромный мир, который ждет её, собрала вещи и отправилась покорять мечты. 
***
В то утро в автобусе, Лара опять думала об отце. Они не общались уже больше двух лет, и все что ей так хотелось, чтобы он увидел - она не изменилась. 
Не изменила тем принципам, что заучила с детства. Она много работала, училась, шла к поставленным целям, была честной и упорной.
Лара ждала. Ждала, и желала одного и того же, изо дня в день. Желала, чтобы отец гордился ею. Гордился, и как прежде говорил с ней, даже не понимая её мечты. Только и всего.

“Назовём её Марина”

Работает со мной в офисе…назовем её Марина, потому что настоящее имя вам все равно ни о чем не скажет, а вот раскрывать все маленькие секреты, никакой писатель не обязан. 

Так вот, эта самая Марина, девушка сильная и совершенно не зависимая от чужого мнения. В доказательство этому могут быть её короткие прямые волосы, цвета лавандовых полей, на юге Франции, и стиль, некое смешение классики и рока.
И история о том, как и получился этот самый стиль. 

Однажды, потому что 15 лет случается только однажды, Марина, как и все добропорядочные барышни, из семей русских немцев, мечтала о принце, на белом коне. Так получись, что “принц” появился. Практически, настоящий. Как из американского кино про подростков, и старшую школу. Капитан баскетбольной команды, из выпускного класса. 
(Разрешите, на секундочку отвлечься. Скажу вам, фильмы всё лгут. Нет никаких двадцатипятилетне-выглядящих, высоких красавчиков, в старших классах, в школах на Западе. Обычные мальчишки 17-18 лет. Правда у большинства, уже есть свои машины.)
Вернемся к Марине. К великому, я бы даже сказала величайшему разочарованию Марины, парень оказался на редкость большим романтиком. 
“Ну и что такого?”, скажете вы. В наш век прогресса, и бетонных джунглей, этого самого романтизма очень не хватает. Не могу не согласится, но Марина так не думала. 
От написанных в её честь стихов, тошнило. От сброшенных в шкафчик (про шкафчики кстати все правда в фильмах) открыток с бабочками/сердечками/кроликами, хотелось злобно рассмеяться и бросить в лицо этому романтику, самую что ни на есть, саркастичную тираду. 
Вот, так вот, все и началось. 
С того времени, Марина решила, что её сердце будет отдано только самому брутальному и жесткому мужчине, без всякого намека на романтику. 
Должна вам сказать, что Марина сейчас замужем, за человеком, который просто идеально подходил её мечтам. Высокий с длинными волосами, никогда не снимающий строительного стиля ботинки, без единого стиха, и всех этих соплей. Ему нужно напоминать про важные даты, и настаивать на галстуке хоть иногда. Но, мечты они для этого и мечты, правда? Oни не должны соответствовать чьим-то стандартам.
А еще, у них растет дочь. На самом деле, прелестное создание. И, если люди счастливы, то это самое главное.

Мечты не работают, пока мы не работаем

Кристина работает в доме моды. Она терпеть не может всех этих тощих девиц, цокающих на каблуках по кафельному полу, но делает вид что ей все равно на её собственный вес. Садится за свой компьютер, и заедает это безразличие очередной коробкой печенья. Делает самоуверенный вид, что она самый ценный работник. Но, каждый раз с опаской смотрит на сигнал “ПЕРЕГРУЗ” когда едет в лифте. 

Ханне скоро рожать. Она беспокоится за рабочий процесс, но на самом деле, уже не может дождаться, чтобы уйти в декретный отпуск с должности менеджера.
Кристина думает, что Ханна круглая дура, потому что для нее самой, работа есть все во всем.
***
Грузное тело, переваливается, и шатается, из стороны в сторону, пока Кристина шаркая мокасинами, идет в соседний кабинет, чтобы пожаловаться Анне, и посплетничать о том, как Ханна к ней несправедлива, и как беременность на нее плохо влияет.

У Кристины все ТАК. Она не думает о том, чтобы похудеть или поменять работу. Она планирует работать в компании и дальше, проработав там уже двенадцать лет. Она зовет себя реалистом. Однако, часто по ночам, Кристина видит цветные сны, в которых она, еще легкая как перышкo, бежит к реке. А сны, такие солнечные, сотканные из мечты; о светлом доме, детском смехе в этом доме, и запахе свежего печенья.

***
Пока Кристина жалеет себя, и жалуется на Ханну, девушка за соседним компьютером, смахивает прядь светлых волос со лба, прячет легкую усмешку в чашке кофе, открывает блокнот…и начинает писать…

Утренняя история #1. Из серии “О жильцах дома на Smith Street.”

Про утро, то самое, размеренное и тихое, когда смакуешь каждый кусочек теплого круасана. Как бы банально это не звучало, но я считаю, что нет лучшего вкусового сочетания, в субботнее утро, чем горячий кофе и свежая выпечка.
Так вот к самой истории…
“Живет Мари в доме отельного типа, а это значит, такой дом, где по утрам в лифте, можно встретить пожилого господина в пижаме, со свежей газетой подмышкой и кружкой. Он направляется в lobby (уж простите мой русский)  чтобы сделать кофе и сесть у окна, просматривая заголовки.
Можно встретить студентов из Китая, в забавных круглых очках, и семьи с маленькими детьми, которые спускаются вниз на завтрак.
Вид из окна номера, на пятнадцатом этаже, где живет Мари, открывается потрясающий. У нее есть комнатное растение по имени Аркадий, и работа которую она любит.
Не любит она просыпаться в шесть утра, и именно поэтому, субботнее утро, когда зимнее солнце уже давно встало, и ласково щекочет лицо, ее любимое время недели.
В один из таких субботних дней, когда круассан был съеден и запит горячим кофе, не забывайте это самое прекрасное сочетание, Мари спустилась в lobby чтобы почитать у камина. За окном стоял такой мороз, что было совершено бессмысленно пытаться воплотить все планы за прeделами дома. Разумеется, ее это совершенно не радовало. И в таком, немного разочарованном настроении, она поправила светлые волосы и опустилась в кресло.
Мы оставим ее за чтением дорогой читатель, и заглянем в лифт, где зажав подмышкой газету, спускается вниз, тот самый джентльмен о котором было упомянуто выше, в пижаме синего цвета и теплом халате; cедые волосы и спокойные черты лица выдавали аристократическое происхождение.Он сделал себе кофе и опустился в кресло рядом с Мари.
Девушка бросила недовольный взгляд из под книги, посколько натурой она была недоверчивой, и не любила когда кто то или что-то ее прерывало.
Мужчина приветливо улыбнулся и занялся своей газетой.
Что то, в его внешности заинтересовало нашу героиню, и она уже с любопытством, а не с недовольством стала разглядывать соседа. Благородная внешность старика, так напомнила ей дедушку, который умер когда ей было двенадцать, что ей немедленно захотелось поговорить с этим человеком. 
Пожилой господин заметил, что за ним наблюдают и спросил, с сильным европейским акцентом: “Что читаете mademoiselle?”
Мари конечно же, попыталась скрыть смущение, но заметила, что не смотря на возраст глаза старика смеются, как у ребенка, и ей показалось, что она знала его всю жизнь.
“Ремарк. Жизнь взаймы.” 
“Это прекрасная книга,” задумчиво произнес мужчина, “Cловно о моей жизни написанно. Я также, полюбил смертельно больную девушку, и женился. Она умерла через семь месяцев… Но каких месяцев!”
“Позвольте, я покажу вам фото. Это моя дочь.” Фотография, извлеченная из нагрудного кармана пижамы, изображала молодую девушку, лет двадцати, с темными волосами и тем же благородным взглядом что у отца.
“Ей сейчас сорок лет. Она живет во Франции с мужем, и тремя детьми.”
С того самого момента, Мари затаив дыхание, с распахнутыми от восторга глазами, слушала историю о короткой, но сильной любви, берегах Сены, и трудностях послевоенного периода.
Старый джентльмен был таким умелым рассказчиком, который провел ее воображение, через Монмартр до самой Триумфальной Арки. Все то, что она читала у Ремарка, словно ожило в рассказе старика.
Нужен ли был ему слушатель или он просто увидел неподдельный интерес в глазах девушки, с таким французским именем? Это не важно, потому что в то утро, Мари больше не жалела о несостоявшихся планах.”
В этом месте, я их пожалуй оставлю; сделаю себе еще один кофе и продолжу наблюдать. Bедь столько нерасказанных историй, скрывается за утренними газетами, пока мы просто пьем кофе.

Разбитое безразличие

Мне было бесконечно жаль её.
Сгорбленная спина, темные круги под глазами, тусклые растянутые свитера, короткие темные волосы, и вечно недовольное лицо. Думаете, описываю ворчливую старуху? Ошибаетесь. Арине всего лишь тридцать семь лет. 
У всех есть свои печали и переживания, но при взгляде на Арину кажется, что несет она на своих плечах всю тяжесть этого мира. Каждое движение, ответ на вопрос, и походка, исполнены так, словно вам сделали одолжение всей жизни. 
Мне очень жаль Арину. Она забыла как летать. Просто разучилась радоваться. Жизнь потеряла смысл, и вращается по кругу работа-дом-работа-дом.
Казалось бы, все у Арины есть. Все, что называют ‘благосостоянием жизни’ . Глаза не сияют. Уже давно.
***
Арина очень нервничает. Она вообще много нервничает, но именно сегодня, когда она не успевает по срокам, что-то вдруг понадобилось этому молодому стажеру, который терпеливо стоит, и ждет в стороне. Голосом тихим, но раздраженным Арина отмахивается от него тем, что “это не её проблема, не её отдел”, говорит она не отводя взгляд от монитора. 

Арина едет домой, поочередно ругая водителей и пробки на дорогах. Дома, её не ждет горячий ужин и тихий вечер в кругу семьи, она сама должна готовить этот ужин, после того как заберет сына с футбола. 
Что же касается вечера, Арина знает, что сама испортила добрые отношения с мужем. Знает, но ничего не делает. 
С такими мыслями Арина останавливается у русского магазина, чтобы купить упаковку замороженных пельменей. Она уже давно махнула рукой на свою фигуру, и на то, чем питается она и её семья. Арине всё все равно. 
***
Этой ночью Арина проснулась в холодном поту. Эй приснилось безразличие. Ей приснилась её жизнь, такой, как если бы она смотрела кино, и уже в самом начале, хотелось закричать в лицо главной героине: “Глупая! Опомнись! Нельзя же быть такой равнодушной к собственному счастью!”
Арина села на край кровати, пытаясь унять выскакивающее из груди сердце и решила дальше не спать. Забрезжил рассвет.
Она спустилась в кухню, чтобы выпить воды, но пока наливала жидкость из графина, стакан выскользнул из руки, и разбился о кафельный пол. 
Этот звон бьющегося стакана, все нарастал и нарастал в её голове. Bдруг не выдержав напряжение, Арина расплакалась. 
Она рыдала навзрыд, как обиженный ребенок. Рыдала навзрыд, выплакивая все слезы, что скопились в её сердце за последние десять лет. 
В тот момент, был только звон разбитого стакана, а может быть, это был звон разбитой стены безразличия, повисший в воздухе; первые лучи рассвета, и женщина, с распрямленной спиной, и просветлевшим взглядом, сидевшая на кухонном полу над осколками. 

Однажды, в доброй сказке...

Однажды, я расскажу своим детям историю. Они решат, что это сказка и притихшие, будут ждать продолжения, а я пряча улыбку, и делая серьезное лицо, буду знать что это все случилось на самом деле… 
*** 
“Где то, прячась в щелях за стенами, в доме моды N., живет сверчок. Самый что ни на есть, обыкновенный. Стрекочет себе, пока в офисе тихо, и никто не отрывает его от важного дела.
Если вы попадете в офис в начале восьмого утра, (как это обычно делаю я) пока солнце еще не встало, и в здании царит полумрак, то можно очень отчетливо услышать Мистера Сверчка. A, если этот самый звук не заставит вас улыбнутся, то я не знаю, что с вами не так. 
Дом моды, а вернее здание офиса, уже достаточно старое. Брэнд, начал свое существование пятьдесят лет тому назад, а здание еще раньше. 
В тоже время, пятьдесят лет назад, в здание заселилась многоуважаемая семья сверчков (настолько уважаемая, насколько глубоки мои познания о семействе сверчковых).
Многое изменилось за пятьдесят лет, но теория сверчков о том, что они “счастливые сверчки” так и оставалась нерушимой.
В конце концов, в здании остался только один маленький сверчок, которому Папа Большой Сверчок доверил продолжать стрекотальное дело (такое слово вообще существует?) именно для этого здания, и этих людей, не смотря на то будут они слушать или нет. 
Через некоторое время, Мистера Сверчка перестало быть слышно, посколько есть на свете сердитые люди, которые забыли о маленьких чудесах, и которые грозились засыпать все щели в здании отравой. Мистер Сверчок услышал эти угрозы, и решил что с него хватит стрекотания для этих неблагодарных людей. 
Он молчал и молчал, пока однажды не вспомнил, как настойчиво любил повторять Папа Большой Сверчок: “Мы счастливые сверчки, не потому что приносим счастье или удачу. А, потому что тот, кто в шуме и суматохе сумеет нас услышать, на самом деле счастливый человек, он умеет замечать маленькие  радости жизни.” 
Мистер Сверчок усиленно застрекотал. Было раннее утро, и никто его не слышал, по крайней мере он так думал. Сверчок выглянул из своего убежища, и увидел девушку, у которой было печальное и усталое лицо. Она зашла в комнату, включила свет, и вдруг услышав сверчка, улыбнулась. Улыбнулась она так светло и мило, что с того момента, Мистер Сверчок решил; он будет стрекотать каждое утро, для этой прекрасной улыбки, и сделает день хотя бы одного человека, теплее и чудеснее.”

Восточный ветер

Наманикюренные пальцы сжимали стаканчик Старбакс. Казалось, вот-вот, и чашка, выплеснув содержимое, сплющится в нервных объятиях. Третий кофе. Третья бессонная ночь. Шум аэропорта. И, трясущиеся наманикюренные руки. 
***
“Сееердце, тебе не хочется покоя…” голосило радио, в старом такси. 
“Не хочется, не хочется…” думала Аня, а вслух: “Выключите, пожалуйста!” 
Радио, недовольно зашипев смолкло, и такси помчало её по улицам родного города. 
“Родные улицы, лечат.” Старый казах, водитель, внимательно посмотрел, как Аня смахивала слёзы из под тёмных очков. 
“Да вы философ…”, едко, и отвернулась к окну. 
Она опять убегала. Опять в Азию. Опять от него. 
“Он, все же не такой, как все”, помимо своей воли вырвалось у Ани, словно водитель философ, единственный, кто мог понять. 
“Не такой… А, заставил плакать. Скажи-ка, почему, вы люди, сами всё всегда усложняете? Почему, какой-то мальчишка, вынуждает лететь на другой конец света, в поисках ответов? Почему, вы, молодые люди, больше не берёте ответственность за слова, и действия?” 
Лето, врывалось в открытые окна вместе с городской пылью, шумом машин, и наступающей жарой. Где-то, словно издалека, опять звучал голос старого водителя: 
“Мы жили и любили. Любили так, что боялись причинить другому боль. Вы же, раскидываетесь тем дорогим, что у вас есть. Чувства. Чувства, раздашь. Слезы, расплещешь, и ничего, не останется на свою семью. На будущую семью. На самое настоящее.” 
Его голос был, как голос степей. Сухой, надтреснутый, он то нарастал, то затихал, и Ане, приходилось наклоняться вперёд, чтобы слышать. Теперь, она слушала. Нет, она слышала! Слова, обжигали её, обижали, вызывали слёзы, она хотела возразить, но возразить было не на что. 
Голос степей смолк. Показался центр, и машин стало больше. 
“Посмотри на себя!” 
Аня, вздрогнула. 
“Так молода. В тебе, должна гореть жизнь, и свобода. Ты, должна быть, как ветер в полях. Ты, возвращаешься в этот город, когда что-то идёт не так. Что тебе мешает, наконец-то научиться у этого места? Что, мешает унести этот ветер свободы с собой, куда бы ты ни шла?”
Аня, откинулась на сиденье, и закрыла глаза. 
“Ответы-в тебе. Хватит метаться.” 
Голос затих. Машина остановилась у подъезда. 
“Анна… Все еще будет. Я за тебя, молюсь.” 
“Но…?” 
Машина скрылась. 
“Как…вы…знаете моё имя?” 
Впервые, за долгие бесконечные недели, она улыбнулась. Удивлённо, устало, но она опять улыбалась. 
Аня откинула голову, и подставила лицо солнцу. Теплo. Зажмурила глаза. И, почувствовала, как подул, восточный ветер.

По соседски: “Заходите на чай! История#1.”

Начну с Чико. На этот раз, имя самое что ни на есть настоящее, потому как, Чико никогда, ни при каких обстоятельствах, не прочтёт этот рассказ. Чико - собака. 
Вообще, в доме отельного типа на Smith Street живёт много собак, и их люди. Но, Чико особенный. Особенный, и мой самый любимый сосед. Возможно потому, что я скучаю за своим щенком, или потому ,что я просто большой любитель виляющих хвостами, не могу удержаться чтобы не погладить очередного пса в коридоре, или лифте. 
Чико и я, мы, сразу же нашли общий язык. 
В тот день, я ждала лифт на своём 17м. Вдруг слышу, странную возню с правой стороны, дальше по коридору. Поворачиваю голову, а через открывающуюся дверь пытается протиснутся плоская мордаха, с маленькими ушками, некая неизвестная мне смесь мопса с терьером, полагаю. 
И, вот эта самая смесь недождавшись, пока дверь полностью откроется, несётся в мою сторону, со скоростью пушечного ядра. Я, кстати, не преувеличиваю. 
Без вопросов, обнюхиваний, попыток познакомится, в меня врезается комок радости, заявляя, что с этой самой минуты мы друзья. Впрочем, как и добрая половина других жильцов, о чём я узнаю несколько минут позже. 
Конечно, Чико не до вопросов. У него есть только пара секунд, пока не прибудет лифт. 
Лифт прибывает, в сопровождении глухих металлических звуков, и Чико с не меньшим восторгом влетает в него, предварительно оглядываясь, иду ли я, и успел ли за ним хозяин. 
Все на месте. Все счастливы. Чико, не может усидеть на месте, опирается крошечными лапками на мои колени, заглядывает в глаза, подпрыгивает, и проделывает всё то же с хозяином. 
Я, выхожу на 15м. Чико, ни раздумывая ни доли секунды, вылетает за мной. Что и говорить, но, я таких энергичных собак еще не встречала, а опыт общения с мохнатыми друзьями у меня не маленький. 
Чико заносит на повороте. Хозяин, пытается удержать лифт. Он начинает нервничать, и покрывается красными пятнами. А, Чико решив вероятно, что я благополучно доставлена к месту, мчится в другую сторону, заприметив открывающуюся дверь. 
Хозяин всё еще держит дверь лифта, истошно выкрикивая собачью кличку. 
Чико, гордо сопровождает (скачет, задрав попу) нового пассажира лифта. Он счастлив. Новый пассажир счастлив (не нужно ждать лифт). Все счастливы. Я, хватаюсь за живот от смеха. Занавес.